kodak2004

Статья в «Российской газете» об опасностях мессенджера «Телеграм» вызвала возмущение на z-сообщества.

...

Да что же это, да как же это? Откуда что взялось — и почему?! Двадцать лет с хреном строили настоящий, копеечный, советский, атомно-православный строй, с доносами и поносами, с войной и чумой, а как построили — возмутились.

(Не слишком громко, конечно, возмутились — лишнего не скажем, но жидкого в труханы подпустили.)

И хрен оказался не тот, и строй. Хрена всю дорогу в одну калитку обманывали западные партнеры, а теперь, когда Священная Военная Операция уже начала заливать подвалы кровью, он медлит отдать Тот Самый Приказ. 

(Оказался наш отец не отцом, а сукою. Но тсс, не все еще имена можно называть. Пока еще гремят орудия, пока не выкачен лафет.)

И строй оказался не этот. Не той системы. И вроде бы вернулись родимые чекисты — и как вернулись! — и танки идут ромбом, и самолеты летят клином, и бегут в атаку солдаты, и дают срока детям-диверсантам, а — не то. 

Нет того закала или запала — один только запах. 

Но военкоровская тусовочка могла бы еще это пережить. Могла — чего уж, это ж не в «штурмах» служить. Даже какой-то налет гражданственности появился, вроде как они не просто пропагондоны, а бичеватели армейских беспорядков и тылового бардака.

Вроде как даже — и против продажной прозападной элиты. Вместе с Путиным, спина к спине у мачты — против тысячи вдвоем. И патриотизм, и критика среднего (посредственного) начальства — ширнармассы такое любят. Подписка росла, Сладков уже не помещался в кадр.

И вдруг такой удар в псину. От Владимира Владимировича, которого всем военкоровским цехом договорились до самой смерти укрывать от критики. Хрен! И строй, сука, тут же перестроился, начав поливать Телеграм. Как по команде, скоординировано.

Да откуда же взялись эти продажные перья?! Кто им платит?! И зачем власти перекрывать последнюю отдушину?! Темнейший — он же опытный мастер игры, что же?.. Душно нам, душно — отворите окна! 

А окна — давно заколочены. А военкоры — первые же и кричали когда-то, что свежий воздух выдумали на Западе. Что русскому человеку он и не нужен, воздух-то. Что запах портянки ему сладок и приятен. 

И вот — пожалуйста. Вот тебе, дедушка, и МАХов день.

A propos, как насчёт небольшого цикла по Мартину? Это будут объединённые общей темой бессвязные заметки с обширными отступлениями.

Никто не против, все за? Хорошо.

В последнем сериале сцена с избиением дорнийских кукольников была показана куда ярче, чем в книжке. В обоих случаях мы знали, что неприятный таргариеновский принц возмутился тем, что картонный дракон проиграл бой такому же рыцарю — а, возмутившись, стал крушить балаган, ломать пальцы и вообще безумствовать. И современниками, и читателями дело понимается так, что кукольники просто делали своё дело, а принц-сопляк — хуй.

Но если в книжке о постановке сказано буквально несколько слов, без всякого акцентирования, то в кино мы видим, с каким мастерством дорнийцы пускают дракону бумажную кровь. Мы видим также, что Тансель замечает в толпе принца и мгновенно понимает, что дело пахнет пиздюлями. Для неё последующие телесные повреждения не стали неожиданными.

А почему? А потому, что, переводя случившееся на язык официального протокола вестеросской полиции III века от Завоевания Эйгона, на турнире произошло публичное оскорбление герба правящей династии. С особым цинизмом. Уроженцами Дорна, которых жители центральных областей Вестероса на российские рубли считают какой-то смесью чеченцев и цыган.

В Эшфорде — городе, что расположен на границе этого самого Дорна, по историческим меркам сравнительно недавно ставшего частью Семи королевств.

Продолжая переводить происходящее на российские рубли, представьте себе, как в 2026 году из Грозного в Будённовск приезжает труппа артистов Чеченской Республики, дон, и даёт представление о лихих джигитах и врачах роддома. Представьте ещё, что жители России не ссутся при виде абреков, а правящая династия не использует дорнийцев в качестве своих «эскадронов смерти».

Теперь посмотрим на ту же ситуацию снова. Таргариеновский принц не семи пядей во лбу, но кое-что, как видно, понимает.

Понимает, например, что дела у наследников Эйгона I, списанного Мартином Джорджевичем с Гийома Ублюдка, ака Вильгельма Завоевателя, идут не то чтобы очень плохо, а прямо-таки хуёво. Собственно, то обстоятельство, что передовые феодальные круги Вестероса ещё не поставили ребром вопрос «а нахуя нам вообще эти инцестники?», зависит исключительно от авторской воли, создавшей средневековое государство размером с Южную Америку.

Принц, вероятно, догадывается, что особых перспектив у Таргариенов нет. Эйгон, очень бледная копия Вильгельма Завоевателя, захватил большую часть Вестероса при помощи суперчита — трёх драконов (одного из которых он умудрился просрать всё тем же дорнийцам), после чего занялся всякой хуйнёй вроде половой ебли с сёстрами. Его прототип добился куда большего, ибо честно победил на поле боя, а после переписал всю английскую собственность на себя и своих французских рыцарей.

Что из этого сделал наш Эйгон? Правильно, нихуя. Сменились только лорды Штормовых земель и Простора — и то не все, а лишь местные правящие династии. Остальные, включая и хитрожопых Ланнистеров, остались на своих местах, преспокойно сменив королевский статус на высоколордский. Ну, хорошо — с драконами, скажут нам, Таргариены могли положить на это дело толстый хвост. Зачем суетиться.

Но теперь-то драконов нет! Они погибли за сто лет до рассматриваемых событий, оставив династии один только символ. И принц, как подсознательный диалектик и материалист, понимает, что пиздец — близко. Что нет ни хвостов, ни вызовов, которые могли бы хоть на время удержать Семь королевств вместе. Не идут из-за Стены джихады Белых Ходоков, не мешают жить далёкие рабовладельцы Эссоса.

(Есть только Блэкфайры — претенденты на корону, но это уже личные династические проблемы Таргариенов.)

Осознавая происходящее, принц надеется сам однажды переродиться в дракона — этим автор пытается сказать нам, что данный персонаж ебанутый, но мы с вами не верим словам. Он может быть и шиз, но не дурак — и главную проблему всея саги определил точно: без драконов он нам и нахуй не нужон, ваш единый Вестерос. Всё висит на соплях, а тут ещё эта дылда на потеху толпы выпускает кишки символу государственности.

(с)

Генерал Михаил Иванович Драгомиров в молодости был интеллигентным человеком и преподавателем на кафедре тактики Николаевской академии Генерального штаба.

— Ничего не бойтесь, братцы, — поучал он будущих военачальников, — смело ударяйте в штыки, а наша святая скотинка, она завсегда из любой ситуации вывезет.

В 1866 году государь-император Александр Николаевич отправил Драгомирова на Семинедельную войну Пруссии и Австрии.

— Езжай, Михаил Иванович, да постарайся там Мольтке обскакать. Он, говорят, на лошади сидит плохо, ну а ты прирождённый кавалерист, так уж не подведи.

И Драгомиров поехал и доехал, потому что пользовался прусскими железными дорогами. Он ехал и думал, как ему обскакать Мольтке. Ехал-ехал, думал-думал, а потом его попросили из вагона: мол, приехали — Садова. А с перрона говорят — это город Кёниггрец.

Михайло Иванович вылез, забрал багаж, саблю, прицепил запорожские усы и в этом всём, лихой и красивый, прибыл в прусский штаб. А в штабе король Вильгельм бакенбардами вертит — волнуется. Боится, что кронпринц Фридрих с дивизиями опоздают и сражение при Кёниггреце будет проиграно.

Драгомиров видит, как Бисмарк подъезжает к невозмутимому Мольтке и протягивает ему свой портсигар. «Хочет предложить сигару», — догадывается проницательный Михаил Иванович. «А зачем? Оклад, верно, хороший — вот и раздаёт сигары направо и налево, проклятый временщик!» Драгомиров смотрит на Мольтке, а тот — на портсигар Бисмарка. Секунды тянутся словно вечность, пока генерал наконец не выбирает более длинную из двух сигар.

Бисмарк, довольный подлинным спокойствием начальника Генерального штаба, отъезжает в сторону и улыбается в свои моржовые усы, а для Драгомирова наступает пора действовать. «Обскачу!» — решается он и подъезжает к генералу. Мольтке поднимает на царского офицера печальные умные глаза и молча пыхтит сигарой. Михаил Иванович набирает воздуха и наотмашь, не давая немцу-перцу времени сообразить, спрашивает:

— Командир, бычок оставишь?

Сегодня этот легендарный бычок хранится в храме вооружённых сил России, прямо под фуражкой Гитлера. А обскакавший Мольтке Драгомиров вернулся домой героем и успел ещё подготовить будущего императора Николая Второго к Первой мировой.

Чего ожидает неподготовленный человек, вскормленный на историях о «коварном Альбионе» и «Севастопольской побудке», от британской армии в Крыму? Он ожидает небольшого, но первоклассно технически оснащённого войска, солдаты в котором «ружей кирпичом не чистят», зато лихо высаживаются на берег, провожаемые гудками парового Королевского флота. Ожидает, что все они, от солдат до генералов, — суровые вояки, прошедшие практику во множестве колониальных конфликтов по всему миру. Что недостаток численности с лихвой восполняется профессионализмом.

А что же он получает на деле?

Главнокомандующий армией последний раз воевал при Веллингтоне, в адъютантах железного герцога. Его офицеры в буквальном смысле купили должности, справедливо полагая теперь их своими. Поэтому, если армию и удавалось вытянуть на какие-нибудь манёвры, то дело сводилось к шагистике. Если только шеф какого-нибудь прославленного полка вообще не разворачивался обратно, оскорблённый соседством с «этими болванами». Единственный эффективный командир высадившейся в Крыму армии в силу своей бедности дослужился к этому моменту лишь до полковника.

Разумеется, что на Чёрное море отправились не войска из колоний — те самые «прокуренные» и «прожаренные», а зелёные сопляки из метрополии: формально лучшее, что было у королевства. Эта плохо подготовленная ко всему, кроме парада, орава не имела ни хорошей обозной службы (её оптимизировали, передав гражданским), ни опыта взаимодействия с собственным флотом — традиционная и забавная особенность для морской державы.

Говоря проще, у британцев не было ни нормальных полевых лагерей, ни походных госпиталей, ни службы снабжения. Зато солдаты и офицеры брали с собой жён и женщин, а генералы — своих штатских приятелей, пожелавших поглядеть на войну. Естественно, что и погрузка, и высадка в Крым происходили с чудовищной бестолковостью и примерным запозданием по всем срокам, всякий раз отставая от французского союзника.

В связи с этим завораживает уверенность британского правительства, отправившего такое войско на Севастополь — одну из двух главных военно-морских баз Российской империи, располагавшей миллионной армией. Как если бы человек с сосулькой бросился колоть огромную, поросшую мхом глыбу, а та возьми… и расколись.

Почему?

Во-первых, потому что, находясь в обороне или безнадёжно перемешавшись в атаке, английские, шотландские и ирландские солдаты умели выстраиваться в «тонкую красную линию» — задача тактически не сложная, зато позволявшая реализовать преимущества нарезных винтовок и просто стрельбы по наполеоновским колоннам царской армии. От офицеров тут требовалась лишь личная храбрость, а с ней в британской армии всё было в порядке.

Во-вторых, все вышеперечисленные ожидания от Великобритании были вполне оправданы Францией. Её генералы прошли суровую школу колониальной войны в Алжире, а французская пехота умела перестраиваться в бою, взаимодействуя с полевой артиллерией и собственным флотом. У французов были маркитанки, фуражиры, палатки и санитарные повозки. На всё это техническое великолепие томми могли лишь облизываться, но главное — французы могли и умели наступать.

Естественно, что именно они и выиграли Крымскую кампанию.

Военно-полевого чуда не произошло: в завершающих боях вокруг Севастополя истощённая потерями, совершенно выдохшаяся британская армия не сыграла даже отвлекающей роли — её солдаты просто отказались вылезать из траншей. Тогда это сочли национальным позором, краснея от галльских насмешек. (До 1917 года оставалось ещё много лет.)

Потом обнаружилось, что Наполеон III переиграл и британских дипломатов, Парижским миром проигнорировав большинство требований Великобритании. Неудивительно, что Восточную войну британцы не любят, вспоминая главным образом об «уникальной кавалерийской атаке» Кардигана (как будто прежде кавалерия не брала батарей, ха).

Какие выводы можно сделать? «Британское хитроумие» часто переоценивали за счёт островного положения и связанной с ним морской силы — это раз; без французского участия Крымский десант закончился бы очень печально (если б вообще начался) — это два.

В неофициальном соревновании на самого непрофессионального, бездарного, ублюдского переводчика, которому не книги переводить, а верблюдам хвосты крутить, на первое место с огромным отрывом выходит С. В. Лисогорский.

В далеком 2005 году, когда книжный рынок на постсоветском пространстве переживал бум и бам, когда любой косноязычный мудак-заклепочник мог найти издателя на свою нетленку о легендарном советском танке Т - 28, ЗАО «Центрполиграф» доверило гражданину Лисогорскому перевести исследование немецкого историка Вальтера Гёрлица «Германский Генеральный штаб: история и структура».

Перевод производился с великого английского языка. «Полиграф» помещался в Москве, ответственным редактором служила некая Мы-Мы Подозрова, а печаталось все на газетной бумаге в Нижнем Новгороде — на улице с характерным названием Варварская, дом 32.

Грубой лестью будет сказать, что переводчик С. В. Лисогорский — это криворукий мудак, с отрицательным балансом знаний о предмете своего перевода. Бог с ним, с Генеральным штабом, но он не знает ни немецкой географии, ни английской орфографии. Печатать его перевод нужно было сразу на туалетной бумаге — и платить за него ей же.

Известен ли вам знаменитый кавалерист эпохи Фридриха Великого? Тот, который кирасир, модник, победитель при Росбахе и спаситель при Цорндорфе? Лисогорский нарек Зейдлица Коловратом «фон Седлицем». Генерал Зальдерн стал просто Салдерном, а голландская граница — датской (Dutch, вы понимаете). И — о, ну как иначе-то? — Брауншвейг был записан Брунсвиком. Не слышали про «графа Брунсвика»? Ну а про «Курхессен» слыхали? Про «генерала Гаертрингера»?

Зато страшно повезло Штейну и Шиллеру — они, в отличие от «пастора Стокера», сохранили свои жи-ши пиши через и. Хватило даже на одного из подписантов конвенции Альвенслебена, с легкой руки Лисогорского ставшего Альвеншлебеном. Зато дипломату-затворнику Гольштейну пришлось обернуться «Хольстеном».

Кстати, вы знаете про прусский порт Мамель? Сегодня это литовская Клайпеда. Это я прямо сейчас листаю книжку, произвольно пробегая страницы. О, вот и Грёнер стал Гронером, а Штреземан… угадаете? Правильно, через эс. Ну, это он еще легко отделался.

Никольсбург, вот, переименовали в Николсбург. Спасибо, что не в Николу. С городами переводчик вообще оказался прихотлив, как пригожая девица по весне: Ляйпциг он милостиво оставил Лейпцигом, а со Шпейером поблажки не дал, записав Шпайером.

Про даты, скачущие туда-сюда, из 1827 в 1960, мы ворчать не станем — это работа редактора, но литературность перевода в целом просто зашакаливает. Вальтер Гёрлиц был заслуженным историком, вероятно умевшим складывать слова в предложения таким образом, чтобы читатель не ломал голову над тем, какую мысль хотел донести автор. Лисогорский же перевел книгу так, что будто ее писал измученный скубент-литнегр. За ночь. Пьяным.

Рискну предположить, что при написании этого текста (большой палец и небольшой айфон) случилось больше интеллектуальных усилий, нежели за все то время, пока переводчик Лисогорский насиловал книгу Гёрлица. Встретите этого маньяка в Москве или на Варварской — переходите на другую сторону улицы.

Сложа руки не сидим, ногами пишем новый попаданческий роман. Куда будем отправлять? Туда же, куда и всех остальных, — на СВО. Там сейчас труднее всего, никто не берётся: всем подавай Екатеринин век, сталинскую эпоху. А зачем, собственно? Там и сами справились, без попаданцев, тогда как на СВО без хронопрогрессорства явные проблемы.

Итак, наш человек отправляется в недавнее прошлое, чтобы нынешнего настоящего не случилось. Чтобы Россия одержала наконец красивую, убедительную победу. Чтобы не пришлось сдавать, брать, сдавать Купянск. Отправляется в лето 2022 года.

Кто он, наш герой? Не слишком молод, прямо сказать, что не очень умен, далеко не красив и в обстановке свежести заметно попахивает. Это россиянин сорока с чем-то лет, преданный зритель Рудольфовича. Как гуманитарий, он не умеет предложить новых технических решений, но это не страшно.

Наш человек твёрдо знает, что надо сделать, а потому, когда под ним вдруг разверзается портал в прошлое, он не вопит от радости, а с достоинством делает в штаны и медленно проваливается в прошлое. Не так ли и ты, Русь-тройка за репост… Впрочем, это уже другой жанр. В общем, он летит — и в целом долетает.

Не хватает, конечно, каких-то мелочей, но в конце концов: зачем россиянину за сорок — яйца? Абсолютно ненужная, во всех отношениях, вещь, только вредящая карьере и портящая реноме. Достаточно и того, что они есть у Владимира Владимировича — к нему мы и направимся вместе с главным героем.

Не тратя времени на карантин, сразу хронопрорываемся за нужный стол и быстро овладеваем вниманием Верховного главнокомандующего. Ему нужно сказать лишь одно, зато самое важное, самое нужно — то единственное, что принесёт успех Армии, России, Флоту.

— Владимир Владимирович! — кричит наш телезритель Соловьёва. — Товарищ президент, гражданин Верховный! Надо срочно!.. Надо, чтоб войска начали воевать, а элита наша перестроилась! И заводы тоже… надо! Владимир Владимирович — отдайте ПРИКАЗ!!

(Тот самый, простой, советский, копеечный ПРИКАЗ, с которым начинает выкуёвываться ПОБЕДА.)

Владимир Владимирович — а это действительно был он, не тройник какой из генномодифицированного мяса свиньи, — с изменившимся лицом встаёт из-за стола.

— Заебали! — визжит он удивительно тонким голосом, какого никогда не слышали по телевизору. — Очередной мудак из будущего! Вас что там — выращивают?! Какой ещё приказ, мля?!

Этого попаданец объяснить не может, и Владимир Владимирович нервно кладёт маленький пальчик на большую кнопку. Вбежавшие охранники больно бьют нашего героя по голове и более нужным частям тела, после чего он быстро теряет сознание.

— Понанимают пидорасов за десять долларов, — ворчит президент, — на СВО бы лучше так летали из своего будущего.

Тусклый лоб Верховного вдруг прорезается морщиной внезапного озарения. А что если собрать таких же бесполезных уёбков и?..

— Дайте мне этого… повара. Да, его… Алло, Женя? Слушай, прилетела тут к нам одна концепция…

Читайте свежий попаданческий роман «Мертвая петля времени».

(с)